Магия, наука и религия

Аватара пользователя
Алексей Минский
Сообщения: 10351
Зарегистрирован: Сб янв 27, 2018 3:58 am
Откуда: Калиниград
Интересы в магии: графическая магия, ЧМ, Вика
Род занятий: практик, диагност
Контактная информация:

Магия, наука и религия

Непрочитанное сообщение Алексей Минский » Вс июн 07, 2020 11:17 am

Барбара Мерц
Из книги: Красная Земля, Черная Земля: Мир древних египтян/ Пер. с англ. М. Шикова. - М.: Терра - Книжный клуб, 1988. - С.203 - 218.
X. ЧАРОДЕЙ, УЧЕНЫЙ И ЖРЕЦ
1. Магия, наука и религия
Антисептическая чистота научной лаборатории; блестящее цветное стекло под мрачными сводами готического собора; захудалая комната в задних покоях и человек в нелепом тюрбане, согнувшийся над прозрачным шаром. Три различные ситуации и три различных образа мыслей, несомненно, так же далеки друг от друга, как три угла треугольника.

До сих пор мы говорили о жизни в Древнем Египте с точки зрения ее более конкретных аспектов - деятельности, профессий, вещей. Это хорошо до поры до времени. Но за практической ежедневной жизнью с ее пищей и мебелью, юмористическими рассказами и любовными песнями лежит еще один пласт - мир идей и мировоззрений. В культуре вроде древнеегипетской эти абстрактные понятия редко имеют четкое выражение; однако это куда более важные и определяющие черты культуры, чем формы посуды или каноны искусства. Хотя египтяне так же любили сидеть в креслах и попивать пиво, их взгляд на мир был не таким, как наш. И одно из основных различий лежало в том, как они представляли себе те три категории, которые мы намерены сейчас обсудить, - магию, науку и религию.

"Магия - использование средств, которым приписываются сверхъестественные силы... для получения или предотвращения конкретного результата, считаемого недостижимым естественными средствами".

"Наука - накопленные и признанные знания, которые систематизированы и сформулированы со ссылкой на открытие объективных истин или действие законов природы".

"Религия - личное сознание или убеждение в существовании высшего существа или сверхъестественных сил, управляющих человеческой судьбой".

Определения - вообще очень хорошая вещь для начала любой дискуссии. Они дают однозначное толкование обсуждаемых терминов и устраняют неясности. Однако давайте предположим, что мы беседуем с фиванским жрецом времен XVIII династии. Мы хотим, чтобы он нам рассказал о египетской науке; и чтобы объяснить, что именно мы хотим, мы даем ему определение господина Вебстера.

Жрец не выразит несогласия с этими определениями; он просто не поймет, о чем это мы говорим. Во-первых, у нас будут некоторые затруднения при переводе, ибо у древних египтян не было слова "наука". Слова "религия" у них тоже не было. Магия? Мы переводим так одно из древнеегипетских слов, но наш жрец не стал бы его применять к тем же самым понятиям, что и мы. Он будет удивленно смотреть на нас и почесывать свою бритую голову, когда мы начнем объяснять различие между "естественным" и "сверхъестественным". А если в конце концов доберемся до "организованной системы знаний, систематизированной... и классифицированной в соответствии с конкретными законами", он, вполне возможно, прочитает нам лекцию о систематизированном египетском пантеоне и ритуалах, применяемых для управления богами.

Такой подход не всегда возможен. Для египтян, как и для большинства представителей примитивных культур, категории, которые мы определили, не были абсолютно взаимоисключающими. Они даже не отделялись друг от друга. Если к египетскому доктору приходил человек со сломанной ногой, врач мог наложить ему шину, натереть ее смесью меда с травами, произнести магическое заклинание и повесить на шею больному амулет вроде медальона. Мы сказали бы, что он применил несколько различных методов лечения, лишь один из которых можно считать эффективным. Однако египетский пациент был бы крайне возмущен, если бы доктор просто наложил ему шину.

Мы явно ошибемся, если скажем, что различие между египетским врачевателем и современным доктором медицины состоит в том, что первый верил в магию. Два слова у нас вызовут затруднение - "магия" и "верить". Что мы представляем себе при слове "магия"? Серию сменяющихся образов: Свами Хассан с его тюрбаном и хрустальным шаром, привлекательный маленький Мерлин Уолта Диснея, связавшийся с дьяволом Фауст и бледная тень Елены. Магия... одно из самых впечатляющих слов в языке, вызывающее самые разные впечатления от очарования до ужаса, от мерцающих крыльев Титании в свете луны до криков пожилой женщины на костре инквизиции. Для человека древности магия была чем-то совершенно другим. В этой главе мы попытаемся разобраться, что именно он имел в виду.

Но сперва нам следует рассмотреть наше второе затруднительное слово - "верить". Древние верили в магию. Искушенный читатель, сведущий в антропологии и этнологии, сочтет это утверждение столь очевидным, что ему станет скучно. Все это он и так хорошо знает.

Искушенный читатель может полагать, что он признает веру древних в магию. Может быть, он и не прав.

Это одно из самых главных затруднений, с каким сталкиваются историки археологии и этнологии - действительно, трудно принять теорему, которая столь чужда нашей собственной точке зрения. Разумеется, невозможно влезть в шкуру другого человека и думать так, как думает он. Говоря о культуре, столь отличной от нашей, как древнеегипетская, мы всегда занимаемся переводами. Мы даже не можем разделить грани культуры, чтобы уложить их в главы, подходящие для книги, без того, чтобы не разрушить целостность жизни этого другого народа; и все, что мы говорим о них, говорится нашими словами, в каждом из которых связано множество ассоциаций, значений, которые вовсе не относятся к культуре, которую мы рассматриваем. Эта проблема неразрешима; мы можем только постоянно помнить, что то, что мы делаем - это перевод, а в переводе всегда что-нибудь да теряется.

Я обвинила своего искушенного читателя в том, что он в действительности не верит в то, во что, как ему кажется, он верит. Я докажу это на примере.

Недавно в одном научном журнале по египтологии появилась статья одного ученого-египтолога по поводу заговора в гареме Рамзеса III во времена XIX династии. Рассматриваемые события вовсе удивительны для такого института, как гарем: одна из женщин решила, что ее сын должен стать следующим царем вместо законного наследника. Дабы эта цель стала более осуществимой, было необходимо отправить старого царя Рамзеса III к его отцу Солнцу несколько раньше обыкновенного. Женщине удалось добиться поддержки некоторых важных сановников. Но, по крайней мере в одной из его частей, осуществление заговора провалилось. Из-за двусмысленности официальных записей мы не знаем, был ли Рамзес III убит заговорщиками или нет; но законный принц крови, впоследствии Рамзес IV, вовремя раскрыл заговор, чтобы спасти свой трон и свою шею. Заговорщиков судили и, надо полагать, казнили, хотя надписи просто сообщают с почти викторианской чопорностью, которую порой выказывали египтяне, что преступников "постигло наказание". Некоторым, наиболее высокопоставленным было дозволено покончить с собой.

Аватара пользователя
Алексей Минский
Сообщения: 10351
Зарегистрирован: Сб янв 27, 2018 3:58 am
Откуда: Калиниград
Интересы в магии: графическая магия, ЧМ, Вика
Род занятий: практик, диагност
Контактная информация:

Re: Магия, наука и религия

Непрочитанное сообщение Алексей Минский » Вс июн 07, 2020 11:19 am

Одно место в этом тексте особенно интересно. Чтобы захватить власть и добраться до внутренних покоев дворца, заговорщики сделали надписи "для очаровывания, запутывания и отвода глаз, ибо некоторые боги были сделаны из воска и некоторые люди тоже".

Наиболее правдоподобное объяснение этому заключается в том, что заговорщики пользовались магией. Восковые фигурки в качестве магических атрибутов известны по всему миру. Написанные заклинания должны были управлять волей царских телохранителей и придворных, которые защищали государя.

Таково общепризнанное объяснение. Однако автор упоминаемой мной статьи не верит в то, что заговорщики вообще использовали магию. Его контраргументы связаны с тем местом текста, которое я процитировала, и включают в себя новые и доселе неизвестные переводы таких слов, как "очаровывать" и "боги". Египетский язык представляет собой широкое поле для таких споров, поскольку его словарный запас до сих пор полностью точно не определен; то и дело появляются новые значения уже давно известных слов. Что касается знаменательной фразы "сделанные из воска", то автор пытается представить ее речевым оборотом, а не магическим действием. Каждый, кто когда-нибудь изучал иностранный язык, наверняка замечал весьма раздражающую склонность предлогов другого языка обозначать практически все, что угодно. Предлогу, который мы переводим как "из", с небольшой натяжкой можно придать значение "в"! То, что превращено "в воск", делается податливым и подвержено влиянию.

Эти доводы правдоподобны, хотя в качестве речевого оборота эта фраза скорее относится к английскому языку, чем к египетскому. Однако филолог, изменяющий общепринятые слова, должен иметь на то весьма веские причины. Новые значения нельзя выдумывать для того, чтобы поддержать предвзятую теорию. Автор статьи обосновывает свою теорию весьма простодушно:

"Заговорщики находились в слишком рискованной ситуации, чтобы довериться магическим процедурам при исполнении своих замыслов".

Я уверена, что читатель видит, о чем здесь идет речь. Автор статьи о гаремном заговоре не "верит", что египтяне верили в магию. Он "знает", что было так; египетская культура полна таких примеров. Но, когда он сталкивается с конкретными фактами, с такими обстоятельствами, когда он сам ни в коем случае не доверился бы магии, ему хочется, чтобы его друзья египтяне поступали так же, как и он.

Я так подробно остановилась на этом вопросе не для того, чтобы перемыть косточки ученому X, а для того, чтобы показать, что раз уж он мог совершить такую грубую ошибку, то всем нам и подавно лучше избегать самодовольства. Разумеется, именно в такой опасной ситуации древние египтяне как раз и использовали бы магию. Магия не была игрой или последним средством, к которому прибег бы человек некомпетентный. Это был инструмент и, возможно, самый важный из инструментов.

Давайте теперь вернемся к определениям магии, науки и религии, которые мы процитировали в начале главы. В соответствии с определениями господина Вебстера пирамидологию и парапсихологию можно назвать науками. Если читатель не знаком с пирамидологией, позвольте мне поклясться во имя Брэстеда, Петри, Эрмана и Шампольона, что ее ни в коем случае нельзя смешивать с египтологией. Пирамидология - это изучение мистики и пророчеств, содержащихся в египетских пирамидах. Никто из читавших журналы пирамидологов (или пирамидистов) не станет отрицать, что их знания и организованны, и накоплены (даже слишком), признаны (множеством людей), систематизированы и основаны на том, что последователи этой дисциплины считают объективными истинами. Вероятно, кое-что из них - действительно объективные истины, но это, несомненно, не на- ука. В эту категорию я не могу включить и парапсихологию, несмотря на то, что принципы ее сформулированы и множеством ее приверженцев собрано огромное количество документации.

Ясно, что с нашими определениями что-то не в порядке. Они не позволяют четко разграничить три категории, которые мы обсуждаем, даже в том смысле, в каком они используются в настоящее время. И тем более они не помогут нам разобраться в древней магии. Давайте подойдем к проблеме с другой стороны; давайте возьмем эти категории попарно и попытаемся определить важнейшие различия между ними.

Магия и наука не являются диаметрально противоположными. У них гораздо больше общего, чем можно предположить. Несколько выдающихся антропологов указывали на это сходство. Так же, как и наука, древнейшая магия была попыткой сформулировать принципы, с помощью которых можно было бы понять и сделать управляемыми силы, влияющие на человека. Эти принципы должны были быть основаны на предположениях об окружающем мире. Когда предположения были неверными, древний человек получал магические принципы, когда же они были верны, он получал науку. В этом смысле магию можно назвать пасынком или псевдонаукой, поскольку древний человек не мог отличить верные предположения от неверных.

Интерпретация магии как псевдонауки оспаривалась; а какая из научных теорий не оспаривалась? Оппоненты утверждали, что древний человек знал весьма хорошо разницу между магией и практическими технологиями, которые можно назвать древнейшей наукой. Когда абориген Тробриандских островов взращивает огород, он позаботится о том, чтобы выполоть, полить и защитить свои растения. Он пользуется магией; но как говорит доктор Бронислав Малиновский, он ответил бы улыбкой на предложение вырастить урожай с помощью одной только магии, без воды, без прополки и без семян.

Несмотря на все мое уважение к доктору Малиновскому, я не уверена, что он обращает наше внимание на важный факт. Его тробриандский островитянин ответил бы улыбкой также и на предложение вырастить урожай без всякой магии с помощью одних только рациональных методов. Для народа, который в нее верит, магия является таким же важным предметом, как вода и семена.

Встречается утверждение, что древний человек использовал практические технологии и простейшую науку везде, где только мог, а магию оставлял лишь для тех вещей, которые были подвержены влиянию непредсказуемых факторов, где имела значение удача или шанс. Однако при выращивании растений магия использовалась не только для предотвращения бури или уничтожения вредителей; весь процесс зачастую сопровождался заклинаниями: "Сделай так, чтоб это зерно проросло!" Более того, такое разделение предполагает невозможное: будто древний человек считал предсказуемым и непредсказуемым именно то, что и мы считаем таковыми; он точно так же, как мы, различал естественное и сверхъестественное. В каком-то смысле вся его жизнь была сверхъестественной, окруженной могущественными силами, влиявшими непосредственно на его бренное тело и его весьма скудное имущество. Он делал все что мог со своими семенами и лейкой, а затем "покрывал" весь процесс толстым защитным слоем магии. Предполагать, что он замечал качественные отличия между рациональным и иррациональным в своих действиях, нет никаких оснований.

Одно из различий между магией и наукой лежит в обоснованности предположений, составляющих их основу. Однако не всегда легко различить предположение верное и ошибочное. Самый лучший способ определить, что предположение верно, - это посмотреть, как оно работает на практике. По иронии судьбы, если магия действительно действует, то она уже не магия, а наука. Гипнотизм, когда-то являвшийся частью чернокнижия, теперь уже более не высмеивается и почти почитается; начало искусства врача следует искать где-то в сумке племенного врачевателя-шамана. Эксперименты таких людей, как доктор Раин, в области экстросенсорики могут привести к тому, что магический феномен может стать наукой. При той скорости, с которой продвигается доктор Раин, такой конец кажется очень далеким; но мы не можем позволить себе быть догматиками в отношении наших знаний.

Давайте на абстрактном примере рассмотрим, насколько правдоподобным может оказаться такое неверное предположение. Представьте себе, что вы неандерталец, у которого другой неандерталец побольше и посильнее, похитил подругу. Даже у пещерного человека было достаточно здравого смысла, чтобы избегать стычки с кем-либо из тех, кто может разорвать его на куски; тем не менее наш пещерный человек находится в состоянии абсолютного негодования по отношению к вору. Теперь некому собирать для него дрова, некому поджарить для него на углях бифштекс из мамонта, некому нести вещи, когда племя совершает очередной переход в поисках угодий для охоты. Все эти нудные процедуры ему приходится проделывать самому. Это приводит его в уныние. Укрывшись подальше от взгляда своего врага, так, чтобы его поведение не показалось вызовом, он раздражается вспышкой гнева. Он топает ногами, рычит, взмахивает своей заостренной палкой, будто вонзая ее в тело врага; если ему известны какие-либо дурные слова, он их высказывает. После того, как у него кончаются силы и запас ругательств, он в изнеможении падает на землю и вытирает пот со лба. После всего этого он, разумеется, чувствует себя гораздо лучше. А кто чувствовал бы себя иначе, дав столь замечательный выход своим эмоциям?

Представление, во время которого наш неандерталец якобы поражает своего противника, который слишком велик и силен, чтобы поразить его каким-либо другим способом, дает мгновенный практический результат: человеку делается легче. И предположим, что случается и еще что-то. Предположим, что в следующий раз, когда ненавистный враг идет на охоту, мамонт настигает его, а не наоборот, и всаживает в него бивень. Не надо слишком сильно полагаться на совпадение, чтобы допустить, что такое случалось время от времени; жизнь в те давние дни была тяжела. Что же после этого должен подумать наш герой? Зачатки знаний о причинно-следственных связях плюс ненависть и желание мести сделали для него возможным заключить, что его ярость с последовавшим затем эмоциональным облегчением и последующий несчастный случай имеют что-то общее. Он убил своего противника! В тот момент он почувствовал, что произошло что-то важное; ему было так хорошо!

Это один из пунктов, по которому магия и наука расходятся полностью. Последовательность событий вовсе не означает причинно-следственную связь между ними, хотя такой ошибочный вывод делается довольно часто. Например, утром около четырех часов я могу надеть свое модное желтое платье и пойти танцевать на балкон. Час или два спустя взойдет солнце, и вот перед нами не просто последовательность, но и намерение. И умышленное сходство между "причиной" и "следствием" - желтое платье и красивые грациозные прыжки, которыми я, несомненно, буду имитировать восход солнечного диска. Не я ли это заставила солнце взойти? Вы можете рассмеяться, просвещенный читатель, но если бы я серьезно занялась этим вопросом, то, возможно, нашла бы несколько человек даже в наше время, которые поверили бы в это. Мы - очень многие из нас - многоречиво рассуждаем о причинах и следствиях, но большую часть времени мы говорим о том, чего на самом деле не существует. В сложной повседневной жизни причину конкретного явления не так-то легко вычленить. Что, например, заставляет двух людей влюбиться друг в друга и родить ребенка? Что заставляет растение вырасти, птицу лететь или ребенка подцепить корь? В чем причина войны или симфонии Моцарта? Что заставляет мои герани засыхать, когда у соседей они цветут? Даже если мы можем найти единственную причину, ее надо еще проверить. Я думаю, что ребенок заболевает корью от того, что в его организм попадают возбудители кори; но он может вываляться в этих микробах и не заболеть, если у него естественный иммунитет или если он уже когда-то переболел корью, или же по каким-то другим причинам, которые нам еще неизвестны. Давайте сделаем скидку нашим непросвещенным предкам. Нет ничего удивительного в том, что они не могли отличить настоящие причины от мнимых, в то время как некоторые современные специалисты по логике сомневаются, существуют ли они, причины, вообще.

Однако вернемся к нашему неандертальцу, окрыленному успехом и триумфом. Если у него достаточно воображения, чтобы связать свои действия с гибелью своего врага, он также заметит, как это можно все использовать. Это же величайшее открытие! Допустим, что он человек благородный и альтруист, как Руссо; если так, то он побежит домой после охоты и объяснит всем соседям свое новое открытие так, чтобы они могли оказывать влияние на людей и мамонтов. Однако есть шанс, что он так не поступит. Есть шанс, что он скажет им об этом, а затем объяснит, что это он один только может справиться с такой работой. И вот он становится колдуном-врачевателем или шаманом, или магом - одним из первых в долгой череде работников магии, на протяжении бесчисленных столетий живших за счет доверчивости своих товарищей.

Мы уже указали на тот факт, что отличить настоящую причину от того, что вовсе не является причиной, довольно сложно. И, однако, настоящая причина должна давать всегда один и тот же результат. Не заметят ли люди вышестоящие, что маг не всегда может добиться результата от своих заклинаний?

Нет, не заметят. Люди не замечают тех вещей, которых они не хотят видеть; их воображение избирательно. Успех запоминается, провал забывается так же, как приятные воспоминания держатся дольше и ярче, нежели воспоминания о боли. К тому же маги были людьми высокого интеллекта и мастерства; в противном случае они, видимо, не могли долго продержаться. В этом заключается еще одно отличие магии от науки - ее эффективность в основном зависит от личности мага. Ученый, который раскроет причину рака, может быть личностью весьма неприятной, но его характер не будет иметь никакого отношения к вирусу, вызывающему рак, или что там на самом деле его вызывает. Хороший маг, однако, должен быть незаурядной личностью, обладать тем, что называется харизмой - способностью повлиять на человека.

Ни в одной профессии харизма не важна так:, как в магии - кроме политики. Возьмем медицину, которая в древние времена была переполнена магическими проблемами. "Психосоматические" заболевания, которые могут включать в себе все - от боли в спине до слепоты - современная хирургия и терапия не лечат; но представьте себе влияние на них сильно уверенной в себе личности, усиленное верой пациента в магию. Несомненно, наступит облегчение. Так может быть снята боль даже при органических заболеваниях. "Да, доктор, мне уже лучше!" В наши дни поведение доктора возле постели больного может помочь или повредить пациенту. В медицине древности поведение означало 90 процентов успеха.

Действительно умный шаман мог так же проэкспериментировать с травами и лекарственными веществами, надлежащее использование которых увеличило бы число выздоровлений среди его больных. Таким образом, практическое применение знаний мага может увеличить его способности управлять некоторыми вопросами, входящими в компетенцию магии, что сделает его работу куда более эффективной. Возьмите магию ненависти - заклинания, предназначенные для того, чтобы принести вред или убить врага, - один из важнейших вопросов в чернокнижии. Использование ядов в дополнение к колдовскому искусству хорошо известно даже в сравнительно недавней истории Европы. Человек, который платит магу, заинтересован в результате; он не знает или не хочет знать, что именно сразило его врага - заклинание или мышьяк.

Опытный отравитель, таким образом, может заняться весьма почитаемой практикой "заклинания" человека к смерти. В любовной магии некоторые вспомогательные практические средства также могут быть полезны - от подкупа и шантажа и вплоть до совета клиенту: "Расчесывай свои волосы раз в неделю и подточи себе зубы так, чтобы они были острыми". Даже в магии, связанной с погодой, где харизма имеет весьма ограниченное влияние, шаман может применить превосходное качество своего ума, чтобы приметить явление, которое не распознают его менее наблюдательные товарищи. Если он не сможет вызвать дождь мгновенно, он сможет предсказать его на будущее по форме облаков или припомнив особенности сезонных изменений погоды. Если б его вызвали остановить затмение, все, что ему нужно было бы делать, это продолжать размахивать руками и произносить заклинания до тех пор, пока закрывающая солнце тень не пропадет. А в крайнем случае, если его усилия оказываются абсолютно тщетными, он сможет оправдаться с помощью умных речей. Противодействующая магия какого-нибудь враждебного волшебника, неудача ассистента в выполнении какого-нибудь из необходимых ритуалов - любой такой аргумент, высказанный с уверенностью, способен убедить слушателей. Будучи циничной, я склоняюсь к тому, чтобы согласиться с теми антропологами, которые считают, что наиболее успешными из магов могли быть те люди, кто не верил в свои собственные заклинания. Честный человек, разочарованный неудачей, мог признать, что он не знает, что произошло и почему не подействовали его заклинания. В некоторых примитивных культурах после такого признания он недолго бы прожил.

Еще одной причиной того, что магия казалась действенной, было то, что она действительно действовала, она действовала потому, что люди верили в нее. А верили они в нее потому, что она казалась действенной. Это не так парадоксально, как звучит. Ярко выраженные враждебность и злоба, несомненно, могут вызвать тревогу и страх, расстройство нервной системы и болезнь. Проклятие может убить, если жертва верит в него. И наоборот, сильные защищающие чары могут действовать, как психологический допинг, повышающий веру человека в себя и, таким образом, в его способности. Нет, в том, что люди верили в магию, нет ничего удивительного. Удивительное в том, что мы больше не верим в нее, если это действительно так.

Многие ли у нас действительно понимают принципы действия таких распространенных домашних приспособлений, как, например, телефон? Мы знаем, что он работает благодаря законам науки, а не благодаря магии, потому что множество авторитетных источников, начиная от наших учителей и кончая журналом "Popular Science", убеждают нас в этом. Однако если, начиная с будущей недели, учителя и "Popular Science" начнут утверждать, что сообщения передаются маленькими феями, которые бегают по проводам от одного города к другому, многие из нас с радостью примут такое объяснение. А если бы важные люди начали нам объяснять, что человеческая кровь способствует хорошему росту зерна, кое-кто из нас отправился бы в поле и начал бы своей кровью опрыскивать зерновые. Не верим в магию? Кто, мы? У нас есть целители, которые лечат одним убеждением, и собственные демагоги, а также маги, которые продают нам заклинания под названием "Позитивное мышление" и "Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей". Разумеется, эти заклинания имеют большую психологическую основу; то же самое было и с древнейшей магией. Мы - люди современные, по-научному мыслящие; но среди нас есть те, кто отказывается делать прививки своим детям и не позволяет делать себе переливание крови на том основании, что все эти действия противоречат воле Божьей, хотя я не припомню, чтобы Он когда-либо выражал свое мнение по этим вопросам. Кое-какие из широко провозглашавшихся доктрин столь же иррациональны, как и поливание зерна кровью. Большинство из нас мыслит ненаучно; мы даже не рациональны. Мы живем в обстановке, когда наука принимается в качестве некоего неопределенного основного принципа, но мы "верим" в науку, воспринимая ее так же некритично, как египтяне верили в магию. Нам трудно понять образ мыслей наших далеких предков не потому, что мы более рациональны, чем они, а лишь потому, что мы пользуемся другого рода магией.

Если в магии есть кое-что от науки, то в некоторых религиях есть много от магии. Отличие между магией и религией принято искать в средствах, применяемых для влияния на сверхъестественные силы, с которыми имеют дело и та, и другая. Маги приказывают демонам и запугивают их; жрецы и священники почитают богов и просят их. Опять-таки стандартные определения не очень точны. Жрецы некоторых древних религий, по-видимому, позволяли себе нечто вроде шантажа, более подходящего шаману, нежели смиренному молящемуся: "Либо ты даруешь дождь, Великий Дух, либо никаких жертвоприношений!" Древние маги иногда прибегали к помощи сверхъестественных существ, богов и демонов. Хотя они могли использовать заклинания, которые не требовали никакой посторонней помощи, - заклинания, которые, как верилось, действовали непосредственно на объект, на который должны были повлиять, вроде того, как ритуальные жесты нашего пещерного человека и его проклятья "убили" его врага. Сверхъестественные существа, к которым прибегали древние маги, как правило, были божественной природы, нежели дьяволической, т.е. поля деятельности жреца и мага перекрывались. В самом деле, название магии искусством чернокнижия не имело никакого смысла до распространения монотеистических религий. Их боги были богами-ревнителями, а их жрецы считали себя единственными законными посредниками между человеком и сверхъестественными сферами. Египтяне не мыслили столь ограниченно, у них была богиня магии, и, как мы увидим, бессмертия они старались добиться не только с помощью душевной чистоты, "которой желает бог", но и с помощью грубейших магических трюков - заклинаний, которые введут в заблуждение или позволят управлять божественным судом, который будет решать судьбу души.

Поля деятельности религии и науки в Египте также частично перекрывались. Боги были первыми учеными - Тот изобрел числа, Хнум был божественным гончаром, а некоторые из ученых - такие, как Имхотеп, стали богами. Церковь и государство в Древнем Египте никогда не разделялись, и ученый муж служил храму и царю, не чувствуя при этом, что он служит двум господам. Архитекторы и врачи были зачастую одновременно жрецами. Знаменитый "дом жизни", существовавший при некоторых храмах, был, возможно, не университетом, как это зачастую считается, а скрипторием, где писались и сохранялись научные книги. Частью этого наследства были и законы медицины. Среди служащих таких заведений были и доктора.

Волшебник, ученый и жрец - эти три категории были не так уж далеки друг от друга. Если мы осознаем это так же, как и искреннюю веру древнего человека в феномен, называемый нами магией, мы получим ключ ко многим верованиям древнего египтянина, которые в противном случае поставили бы нас в тупик.

© Терра - Книжный клуб, 1998
© М. Шиков, перевод

Ответить

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость