Ворон в русских заговорах

[Цила]

ВОРОН В РУССКИХ ЗАГОВОРАХ. ЧАСТЬ 1.

Образ ворона неоднократно привлекал внимание исследователей славянского фольклора.
В настоящей статье предлагается обзор «вороньих» мотивов, представленных в русских заговорах. Не ставя своей целью дать полный перечень этих мотивов, мы сосредоточимся главным образом на архаических заговорах, сохранившихся в рукописной традиции XVII-XVIII вв.

В заговорах ворон часто именуется «черным», иногда «вещим»; встречается словосочетание «черное воронище». В тобольском заговоре ворон стоит в одном ряду с медведем и другими черными зверями. Развернутое обращение: «Проклятая птица, поганый, черный ворон!», имеет параллель в «Слове о полку Игореве»: «чръный воронъ, поганый половчине».
У ворона есть семья: «черный ворон, черная ворониця с малыми воронятами» ; «Полетишь ты, черный ворон <...> с молодой женой, с милыма детми...».

В заговоре из Тобольской губ. ворон именуется «Вороном Вороновичем»; у него «ясные очи», «звонкие крылья» и «резвые ноги»: «Закрой, защити меня, раба Божия имрака, своею нетленною ризою, своим Божиим милосердием от всякаго чернаго зверя, и медведя, и весщия птицы врана или Ворона Вороновича, старова и молодова. Пресвятая мать Божия Пречистая Богородица, закрой ему ясныя очи, отнимай ему звонкия крылья, запутывай ему резвыя ноги, чтобы черной ворон пролетал мимо моих лоушек и поставушек, слопешных мест, не видел бы и не слышал вовек повеку, отныне и до века».

Ворон похож на антропоморфного персонажа сказки, который может превращаться в птицу-ворона; сравним, например, в сказке «Три царства — медное, серебряное и золотое» (СУС 301 А, В) из сборника А.Н. Афанасьева: «Вдруг прилетает Ворон Воронович: был он светел, как ясный день, а увидал Ивана-царевича — и сделался мрачней темной ночи <...> Понес его Ворон по горам и по долам, по вертепам и облакам. Иван-царевич крепко держится; налег всею своей тяжестью и чуть-чуть не обломил ему крылья. Вскрикнул тогда Ворон Воронович: “Не ломай ты мои крылышки, возьми посошок-перышко!” Отдал царевичу посошок-перышко; сам сделался простым вороном и полетел на крутые горы» (Афанасьев).

В заговоре из рукописи первой трети XVIII в. имярек защищается от колдунов, которые превращаются в воронов и других птиц: «...тем колдунам и колдуницам, &$!#%&$! и блядуницам, ведунам и ведуницам... через тот железной тын сорокою и вороную, ни вороном, ни всякою птицею не перелетыват(ь)...».
О ритуальной практике превращения в разных животных, в том числе в ворона, говорилось в древнерусской книге «Чаровник», содержание которой известно по пересказам в списках отреченных книг. Находясь в состоянии сна или какой-то интоксикации («иже тело свое хранят мертво»), человек летал орлом, ястребом, вороном, сорокой, дятлом, совой и змием, а также рыскал лютым зверем, вепрем, волком, рысью и медведем.

В заговоре из Яренской округи Вологодского наместничества на ворона и других хищных птиц слепота насылается на протяжении одного текста 4 раза и трижды ворон сравнивается с нетопырем (летучей мышью). В заговоре из Пинежского у. слепота приписывается не только самому ворону, но и его родителям: «Воззрю я, раб Божий имярек, черного ворона и вороницу и слепых его родителей...» . В шенкурском заговоре на ворона насылается проклятье, грозящее ему слепотой: «На моем лесе, на моей тропе, на моем заводе смоливая спица в правый глаз тебе!».
В пинежском заговоре появление ворона сопровождается наступлением темноты: «От востока мьгла и до запада мьгла, отъ лета мгла от сивера мгла, полетит черной ворон, с воронихой и ястреб с ястребихой, будь ты черной ворон с воронихой и ястреб с ястребихой слеп и темен без ясных очей и без становых костей, не увидеться бы тебе, черному ворону, с воронихой, ни ястребу с ястребихой...».

Образ птицы, несущей с собой ночную мглу, имеет параллель в загадках о ночи, например: «Махнула птица крылом и покрыла весь свет одним пером»; «Летит птица орел, крылом махнула, весь свет закрыла».
В заговоре из Шенкурского у. с вороном расправляется св. Егорий: «Егорий свет милостив берёт востро копьё и залезно жазло и тычет черна воронище в правый бок, и в право крыло, и в ретиво сердце его. И валится черный воронище на землю».

В заговоре из Пинежского уезда встречается мотив «Ной проклял ворона»: «...как ты, черный ворон и вороница, не видаешь в июле месяце воды в реках, в ручьях и в озерах заклятием Ноя праведного и жаждуешь целой месяц, так бы ты не видел у меня, раба Божия имярек, на моем путике, на моем ухожье уловных моих тетерь, рябов и куроптей в моих пастях, моих слопцах, в моем силье, ни сверх, ни с испода».

Этот мотив восходит к апокрифическим версиях библейского сказания о всемирном потопе. Согласно некоторым спискам «Толковой Палеи», Ной проклял ворона за то, что тот не вернулся в ковчег, начав выклевывать глаза у плывущих по воде трупов; например: «И(с)шед вран не возвратис(я), дондеж(е) и(с)шше вода отъ лица земли. <...> Вранъ не възврашься очи клеваше утопших... <...> Ной прокля тогда вранъ и оттоле не пиеть воды августа месяца...» (Франко 1896:67).
Протопоп Аввакум в своем сочинении «Снискание и собрание о Божестве и о твари и како созда Бог человека» (1672) кратко изложил сходную версию: «Посем паки посла врана. Он же не возвратися к Ною, но паде на телеса мертвая» (Житие Аввакума 1991:303). Указание на то, что ворон мучается жаждой именно в июле, восходит к переводным греческим естественно-научным сочинениям и является уникальным для русской фольклорной традиции

Продолжение следует...

По материалам источника:
Топорков А.Л. Ворон в русских заговорах: между мифологией, фольклором и книжностью // Slavica Svetlanica. Язык и картина мира. М., 2013. C. 273-281.